электронная библиотека международных
документов по правам человека

Новости

Родина всех резолюций. Россия лидирует по числу докладов в ОБСЕ и ООН о нарушении прав человека

16.11.2004

В Варшаве завершилось ежегодное Совещание ОБСЕ по правам человека. Представители неправительственных правозащитных организаций разделились во мнениях. Одни выражали пионерское

удивление отсутствием российской делегации на докладах. Другие ехали в Варшаву, утратив все

иллюзии относительно наших властей. ОБСЕ давно уже превратилась в бюро жалоб на страны бывшего

СССР. Пытки, этническая дискриминация, Чечня. Доклад следует за докладом. «Общественный вердикт»

рассказывал в Варшаве о применении психиатрии в системе государственного управления. Со стороны

мировой общественности — бурная реакция и куча вопросов. А наш ответ прозвучал еще летом.

Страны СНГ подписали кляузу на ОБСЕ, в которой российский МИД заявил, что любая критика

в адрес России — это нарушение принципов равноправия и консенсуса. Чуть ли не в терроризме

обвиняли. Теперь игнорируют — и саммиты, и обязательства по Хельсинкскому соглашению 1975 года.

Наши правозащитники в ответ написали заявление-обращение: «Нет иммунитету государства!».

Государство никак не отреагировало — бережет иммунитет.

Когда борцы за права и свободы уехали, Россия все-таки решилась выступить на саммите. Но

ни комментариев, ни оправданий от делегации не услышали. Было предложение — «наложить

определенное вето» на участие: Россия сама должна отбирать и направлять правозащитные организации на саммиты…

Об отношениях российского государства с международными правозащитными организациями рассказывает Ольга ШЕПЕЛЕВА, юрист экспертного центра гражданского общества «Демос». Центр

работает под эгидой Московской Хельсинкской группы.

— Ольга, насколько эффективен механизм защиты прав человека в Страсбургском суде?

— Чтобы понять его эффективность по отношению к гражданам России, нужно начать со

сравнения с тем же механизмом в ООН. Тогда, может быть, наше положение в Европе будет выглядеть

более оптимистично.

Комиссия при ООН, в отличие от Европейского суда, не принимает юридических решений. Она выносит резолюции-воззвания. Все это происходит крайне политкорректно и улаживается полюбовно.

Резолюции ООН выносятся на уровне порицания: «Ай, яй, яй! Какие вы нехорошие. Так нельзя!»

— И что же? Российская Федерация не плюет на эти порицания? Подумаешь — поругали!

— Резолюции по правам человека комиссии и резолюции — это публичное унижение. Резолюций

все государства боятся, потому что это — позор. Любая страна делает все возможное, чтобы не

допустить принятия резолюции в отношении себя. Наша делегация участвует в диалоге наравне со

всеми.

— И как происходит этот диалог?

— Наши должностные лица переговариваются с представителями других стран и решают:

поддержать или не поддержать резолюцию. У страны достаточно союзников, которые помогают

проваливать те или иные «воззвания-рекомендации».

— Кто эти союзники?

— Россия единодушно выступает с Китаем и кооперируется со странами Африки и Ближнего

Востока.

— А кто готовит доклады?

— В основном неправительственные организации. Официальный докладчик ООН выступал по

проблеме пыток в России только один раз. Это было в 1994 году, его звали Найджел Роудли — известный эксперт, специалист. Его доклад о пытках был фантастическим. Особенно эмоциональный кусок о Бутырке — в общем, это ад, ад на земле. Очень громкий доклад.

— Прошло десять лет. Почему со стороны ООН больше не было исследований по этой проблеме?

— Новый эксперт по пыткам неоднократно делал заявки для разрешения на въезд в Россию, но

с 2001 года Российская Федерация такого разрешения не давала. Скорее всего, потому, что его интересовала еще и проблема с правами человека в Чечне.

— Как реагирует наша делегация на доклады по Чечне?

— Когда как. В прошлом году, например, была совершенно феерическая сессия. В Комиссию по

правам человека прибыла представительная российская делегация: это и люди из Минобороны, из

Генеральной прокуратуры, президент Чечни Ахмат Кадыров, и уполномоченный по правам человека в

Чеченской Республике Султыгов. Когда Кадыров стал делать свой доклад, он вдруг в присутствии

экспертов и мировой общественности, с высокой трибуны начал оскорблять и угрожать женщине —

сотруднице неправительственной чеченской организации, которая сидела в зале. Потом спросили

Султыгова: почему ваши данные о количестве похищенных и без вести пропавших людей не совпадают с данными правозащитных организаций? Последовал потрясающий по своей логике ответ: «У нас неправильная статистика по исчезнувшим, потому что прокуратура на каждое заявление родственника пропавшего сразу уголовное дело возбуждает!»

Люди в зале остолбенели. И, несмотря на их политкорректность, спросили: мы не понимаем,

как вы, с таким подходом к проблеме, занимаете те посты, которые вы занимаете.

— Россия отправила в Комиссию против пыток очередной отчет. Оптимистичный?

— У нас некачественные официальные отчеты. Отчет делает МИД, у них мало информации. Так

и в этот раз. В докладе не указывается, что в отличие от Туркменистана и Узбекистана, где

применение пыток — инструмент подавления и наказания политической оппозиции, у нас пытки в

правоохранительных структурах — это средство работы, средство раскрытия преступлений. Насилие

используется по отношению к обычным гражданам. Сейчас наши на каждом углу кричат о реформе в

правоохранительных органах. Оборотней ловят. Но важны профилактические меры. Проблема не в том,

что у нас все милиционеры плохие. Просто эти люди находятся в определенной ситуации. Для того,

чтобы раскрывать преступления, нужны большие ресурсы — техника, деньги, время. Это тяжелая

работа. А над нашими милиционерами довлеют жесткая система отчетности, показатели

раскрываемости, наша милиция ограничена в сроках, от нее постоянно что-то требуют. Эти требования не сравнить с реальными возможностями. И при таких адских условиях процент раскрываемости преступлений в России — 90! Это нереально! В Англии эксперты-криминалисты подсчитали, что нормальный процент раскрываемости изнасилований — 25. И это при их обеспеченности. А у нас раскрываемость изнасилований — 87%.

— А что с исполнением решений по частным заявлениям?

— По РФ пока было принято только два таких решения — по делу Ланцова, который умер в

заключении, в СИЗО. Его родственник пожаловались, что человек скоропостижно сгорел от

туберкулеза из-за условий заключения. Здесь ООН постановила назначить компенсацию и пересмотреть

дело. И второе решение — по делу Гридина, который сейчас сидит в «Огненном Острове». Того вообще

непонятно за что и как осудили. Были использованы доказательства, не имеющие юридической

силы.Страсбург принял решение освободить его из-под стражи и пересмотреть дело.

— Пересмотрели-компенсировали-освободили?

— Нет. В Верховном суде адвокатам этих людей отказали. У российских юристов своя

позиция: все решения ООН имеют рекомендательную силу. Наши отвечают примерно так: «Мы вас очень

уважаем. Мы прочитали решение и увидели, что у нас есть нарушения прав человека. Мы пересмотрели

все дела, как вы и просили, и пришли к выводу, что нарушений нет».

— Ольга, а что с решениями Страсбургского суда?

— Здесь все иначе. Здесь исполнение решений — обязательно для всех; Комитет министров

Европы ревизует соблюдение решений. Только вот исполнение решений — штука двоякая. С одной стороны, это — признание пострадавшим. Пострадавшему назначается компенсация. С этой стороны в России все соблюдается. С другой стороны, Евопейский суд не просто оценивает конкретную ситуацию — он выносит вердикт о том, какие дефекты национальной системы привели к этой ситуации, и требует изменить ту или иную статью или поменять систему. Вот здесь мы ничего не делаем.

А попытки адвокатов сослаться на прецедентное право Европейского суда судьи встречают саркастическими усмешками или полным игнорированием. Как было по делу Ходорковского, когда его требовали освободить из-под стражи. Не освободили, как видим.

— Ходили слухи, что представитель России в Европейском совете, господин Лаптев, всячески

тормозил принятие законопроекта об официальном обнародовании решений?

— Это только слухи. Но достаточно точные. Правительственные комитеты и Госдума три года

назад дали на этот законопроект положительные отзывы. Но не прошел. Говорят, что Лаптев сильно

препятствовал.

— Странно, почему Лаптев не хочет в России публикаций по результатам его работы?

— Можно предположить, что дело — в его некомпетентности. Основываясь на горестных

жалобах сотрудников суда, понятно, что там у нашей делегации все грустно с правовой

аргументацией. На последних слушаниях по чеченским делам он просто опозорил Россию своей

неквалифицированностью. Он сам не владеет в должной степени рабочими языками — английским и

французским, а переводчики находятся в затруднении — непонятно, что он хочет сказать. Он

оперирует исключительно политическими аргументами, вместо того чтобы ссылаться на прецеденты Европейского суда. Он их просто не знает.

Источник: Новая газета №80, Анна Шамбурова, 28.10.2004

Архив новостей:

Новости hri.ru на e-mail:


Новые документы hri.ru на e-mail:


Рассылки работают от FeedBurner